Дитяча сторінка

Детский рассказ

Маленький Коля дружил с Ангелом. Однажды в Светлую Пасхальную ночь ровно в полночь Ангел подошел к Колиной кроватке и сказал:

– Христос воскресе!

Прекрасней Ангела Коля никого не видел – такой он был лучезарный, так светился его лик, и сияли белоснежные длинные одежды. Мальчик счастливо засмеялся в ответ…

Никто не верил малышу, когда тот рассказывал о чудесном знакомстве. “Сочиняет, – решили взрослые, – ну пусть поиграет. Вырастет, в школу пойдет – там, бедняжка, забудет обо всех своих ангелах”.

Шло время…

В одно чудесное утро Коленька проснулся с ощущением праздника, словно наступил его день рождения. Подумал, почему так, и вспомнил: “Сегодня же бабушка приезжает! Насовсем!”

Бабушку Коля очень любил. Бабушка была строгая, не баловала его сладостями и редко гладила по голове, но когда усаживала его рядом с собой, задумывалась ненадолго… Все еще молодые глаза темнели, чуть склонялась седая голова, а Коля, приоткрыв рот от нетерпения, ждал чудесного. Вот сейчас бабушка тихонько улыбнется, и польется из ее уст сказка, да такая, что Коленька нигде больше бы не услышал, ни в одной книжке бы не прочел. Сказка длилась порой несколько вечеров. За окном – темень, а в комнате, будто солнце лучами играет, расцвечивается все бабушкиной сказкой как жар-птицыным пером… Читати далі »: АНГЕЛ И МАЛЬЧИК

В давние времена старцы-пустынники нередко кормились своим рукоделием. Они делали на продажу корзины из пальмовых ветвей, плели веревки из прутьев, лепили сосуды из глины, а на вырученные деньги покупали себе хлеб и овощи.

Однажды авва Агафон тоже отправился в город продавать глиняные сосуды. Он был уже стар, и смог взять на рынок только три кувшина, которые нес в мешке, перекинутом через плечо.

В тот день в пустыне стояла такая дикая жара, что даже ящерицы и змеи спрятались в свои норы. Поэтому старец сильно удивился, увидев сидящего на дороге прокаженного. Читати далі »: Сладкие пироги

Е.Н.ОПОЧИНИН         

Блаженный воевода

Нравен Тотемский воевода, князь Семен княж Петрович сын, Вяземский. Пока жил на Москве — где его, бывало, ни посадят, куда ни пошлют — все ему не в честь да не в место. Вот за то и велели ему ехать на воеводство подале, где похолоднее, авось де прохладится. А вышло ничего: прижился князь на Тотьме, в студеной лесной стороне, — второй уж год доходит, как он сидит на воеводстве.

Сказать по правде, нрава своего блажного он не пременил: по-старому крут и самоволен, и людям от него порою солоно приходится. Ну, да что ты будешь делать? Воевода ведь, и то сказать — не крестный, станется, и все они такие… Людишкам исстари заповедано, чтобы молчали и терпели. Ну, терпели и на Тотьме… Челом что ли будешь бить на воеводу? А куда? На Москву — далеко: еще придет али нет челобитье, а и придет, так в приказах-то своя братия, бояре, — знамо, своего невыдадут, покроют.

А временем чуден и затейлив был князь-воевода, и дивились люди, на него глядя. Пуще всего на свете возлюбил он песни. Игрецы всякие, гудочники, гусляры, домрачеи — были ему будто своя ровня. Бывало, сидит в судной избе с товарищами, а услышит, что на улице заиграли веселую песню, все бросит, выскочит и пойдет вприсядку. Ну, а люди тому и рады: где поклонами да слезами не возьмешь воеводу, там он все сделает за песню. И бывала же потеха! Чуть не каждый день песнями выманивали на улицу воеводу: играют ему с величаньем, а он ходит, ровно кочет, голову задравши, а товарищи с подьячими ждут-пождут в судной избе… Читати далі »: В СВЕТЛЫЙ ПРАЗДНИК

Память 1/14 апреля, а также в Пятую неделю Великого Поста

Племя сарацин-кочевников в пятом веке было настоящим бичом Божиим для христиан Палестины. Их летучие отряды внезапно налетали на селения, грабили, жгли, убивали и так же быстро исчезали в пустыне, словно это были привидения, а не люди.

Сторож на дозорной вышке большого селения заметил вдалеке облачко пыли. Пока он размышлял, что бы это могло быть, облачко росло. Когда сторож увидел в облачке мелькавшие, как короткие молнии, сабли, он забил тревогу, но было поздно. Разбойники влетели в село, врывались в дома, поджигали кровли и полосовали саблями направо и налево.

Вскоре там, где недавно было цветущее селение, дымились пепелища и всюду валялись трупы мужчин, пытавшихся защитить свои семьи.

На пороге одного дома плакал мальчик Зосима. Злодеи убили его родителей. Соседи, сами еле сводившие концы с концами, не могли взять мальчика к себе и отвели его в монастырь. Сострадательный отец настоятель с любовью принял сироту и через какое-то время постриг в монахи. В молитвенных подвигах прошло пятьдесят лет. Мальчик превратился в седовласого старца, постника и молитвенника. Из близлежащих сел и из дальних городов приходили к нему люди за духовным советом. Читати далі »: Житие прп. Марии Египетской для детей

Недалеко от Минска есть дачный посёлок. Летом сюда приезжало много детей. Они всегда были дружны и вместе играли.

А ещё в этом посёлке жил дядя Дима. Во дворе у него кого только не было: и кролики, и индюки, и куры, и задиристый петух. Но самой большой достопримечательностью двора была огромная, лохматая и важная собака. С виду она была грозной, но на самом деле это был очень добрый и ласковый пёс. Звали его Граф.

Дядя Дима любил детей, они приходили к нему в гости и играли возле дома. Саше дядя Дима сделал сабельку, отполировал, покрасил серебряной краской — получилась как настоящая. Маленькому Юрику отремонтировал старый велосипед, прикрепил к багажнику жестяную банку, чтобы возить песок. А когда банка была пуста, она сильно гремела, что Юрику очень нравилось.

Ещё дети любили играть на широкой главной улице, и часто к ним присоединялся Граф.

Однажды вечером возле дома дяди Димы дети заметили маленькую собачку. Она была чем-то напугана и жалобно скулила. Дядя Дима принёс миску супа, покрошил хлеба и поставил перед ней.

— Ешь, — сказал он, — не бойся, никто тебя не тронет.

И она стала есть. Дети никогда не видели такой голодной собаки. Граф всегда ел не торопясь, иногда даже от хлеба отказывался. А эта ела быстро, куски проглатывала целиком. Читати далі »: Борис Ганаго. Собачка