Дитяча сторінка

Светлана Коппел-Ковтун

1

Давно это было. Жили в одной деревне, только на разных её концах, два брата: Добрый и Злой. Братья они были родные, да привычки имели слишком разные. А привычка — это второй характер, который с годами становится даже первым, основным.

Так вот, один брат был скромным и даже стеснительным: он всегда скрывал свои добрые поступки; а другой, наоборот, любил славу и непременно хотел выглядеть перед людьми добрым, а потому всё недоброе, что было в нём, старательно прятал. Так и жили.

Бывало, совершит первый брат что-нибудь хорошее да и убежит, чтоб его никто не видел. А пока домой доберётся, в кармане у него гладкий белый камушек появится — и аж светится изнутри, сияет. Добрый брат спрячет его в большой кувшин да в погреб, от людских и своих глаз подальше. А если случалось ему совершить что не очень складное да ладное, то в кармашке у него чёрный камушек появлялся: такой же гладкий, только светящийся тьмою, поглощающий свет вокруг себя. Неприятный, конечно, камушек. Но добрый брат его не прятал, а клал возле себя на столе и размышлял, кому это он досадил. Если шёл он работать во двор или в огород, то брал камушек с собой, чтобы и там он на виду был до тех самых пор, пока не поймёт, в чём погрешил и перед кем. А как только поймёт, так мигом бежит исправлять свою оплошность, и чёрный камень сам собою исчезал.

Злой брат поступал иначе. Появлявшиеся у него чёрные камни он тщательно прятал в погребе, а белые камушки выкладывал на столе в саду, чтобы заходившие гости могли их как бы случайно увидеть, расспросить о них и другим затем рассказать. Читати далі »: Большая чёрная шапка маленького человека

Опубликовано Ирина Горбачева

Как два старца хотели поссориться

Жили два монаха вместе долгие годы. В пустыне жизнь нелегка: не хватает ни еды, ни воды. А они не только ни разу не поссорились, но всегда были довольны друг другом.

И вот говорит один из них:

— Слышал я, что другие люди ссорятся. Давай и мы поругаемся, хоть один разок!

Второй старец удивился:

— Я и не знаю, как это делается.

— Давай попробуем так, — продолжал первый, — я поставлю посреди комнаты кувшин и скажу: «Он мой». А ты: «Не твой он, а мой!». Так мы и поссоримся.

Договорились. Читати далі »: Притчи для детей

Марина Алёшина

Тане что-то не спалось. Потолок разглядывать надоело. Одеяло сползало, как будто назло. И даже любимая подушка кололась.

Таня повернулась на правый бок, потом — на левый. «Все бока отлежала» — подумала она. И вспомнилась ей та самая жирная двойка, которая красовалась в дневнике, прямо под пятёркой по литературе.

«Я не врала маме, — рассуждала она в который раз, — я просто сказала о пятёрке, а о двойке не сказала… Вот если бы мама спросила меня, не получила ли я двойку, и я сказала бы „нет“, то это было бы враньё». Тут подушка впилась ей в щеку, и Таня ударила её кулаком:

— Вот тебе!

Но в конце концов ей стало так плохо, что она спустила ноги, пошлёпала босиком в комнату родителей и легонько толкнула спящую маму в плечо: Читати далі »: Маленький домик для совести

ПРОЗРЕНИЕ

В одной московской школе перестал ходить на занятия мальчик. Неделю не ходит, две…

Телефона у Лёвы не было, и одноклассники, по совету учительницы, решили сходить к нему домой.

Дверь открыла Левина мама. Лицо у неё было очень грустное.

Ребята поздоровались и робко спросили;

— Почему Лёва не ходит в школу? Мама печально ответила:

— Он больше не будет учиться с вами. Ему сделали операцию. Неудачно. Лёва ослеп и сам ходить не может…

Ребята помолчали, переглянулись, и тут кто-то из них предложил:

— А мы его по очереди в школу водить будем.

— И домой провожать.

— И уроки поможем делать, — перебивая друг друга, защебетали одноклассники.

У мамы на глаза навернулись слёзы. Она провела друзей в комнату. Немного погодя, ощупывая путь рукой, к ним вышел Лёва с повязкой на глазах. Читати далі »: Прозрение. Борис Ганаго

Светлана Коппел-Ковтун

Задумал Океан жениться и объявил об этом во всеуслышание, чтобы реки земли готовились показать себя. Реки понимали, что Океан выберет самую достойную из них, самую полноводную, а потому каждая хотела выглядеть наиболее широкой и глубокой. И такое началось!

Вместо того, чтобы питать окружающие земли и растительность, реки неслись к Океану, стараясь не расплескать ни капли своей воды. Они соревновались друг с другом, хитрили, временами даже пенились, чтобы произвести большее впечатление, и думали лишь о том, чтобы победить. Только одна маленькая речушка решила, что соревнование её не касается: Океан, такой огромный и сильный, конечно, выберет в жены реку, подобную себе.

Читати далі »: Жена Океана

Митрополит Вениамин (Федченков)

Теперь припомнил рассказ отца А. Кир-го об игумене Афонского Пантелеимонова монастыря Нифонте. Это было в Париже: отец Алексий приехал к нам в Богословский институт духовником студентов. И он рассказал следующее.

В одной семье была строгая-престрогая мать.

У неё было два мальчика, может быть, лет по восемь-десять. У матери на косяке всегда висел кнут для наказания ребят. Как-то дети расшалились, и старший разбил лампу — или только стекло… Спрятать беду было уж некуда. Тут вошла в избу мать и, конечно, сразу увидела следы шалости.

— Кто разбил лампу? — спрашивает она сурово.

Младший вдруг говорит:

— Я!

Мать сняла кнут и жестоко отхлестала его.

А старший брат с ужасом и удивлением смотрит, как мать бьёт неповинного брата.

Мальчик (не помню имени его: может быть, Николай) полез на печь — утешительницу всех несчастных. И вдруг потолок над ним исчез. Воссиял свет. И явился Христос.

…Далее не припоминаю, что Он сказал ребёнку в похвалу за самоотверженное страдание за брата. Но только мальчик тогда же дал обет: уйти на Афон в монастырь. И когда вырос, так и сделал. Потом был там игуменом и сам рассказывал о видении.

А я теперь записываю — для тех, кто спрашивает: «А кто Бога видел?».

Из книги «Записки епископа»
Рис. Тамары Твердохлеб

Мгарский Колокол

Управившись с домашним хозяйством, Анфиса с сыном вошли в избу. Мать зажгла керосиновую лампу, и сразу же в горнице стало уютно. От хорошо протопленной печки исходило тепло, приятно ласкавшее вошедших.

Анфиса села за швейную машинку шить для фронта солдатские рукавицы. Петрок из табуреток построил танк и “палил по фашистам”, как и его отец на фронте.

Вдруг собака залаяла, а потом заскулила. Женщина накинула платок и вышла из избы.

— Что случилось, Кнопка?

Анфиса открыла калитку, Кнопка бросилась вперед и подбежала к чему-то темневшему на снегу. Женщина наклонилась и увидела лежащего ребенка лет пяти-шести.

Взяв дитя на руки, Анфиса вернулась в дом. Развязав платки и сняв шубу, она увидела, что это худенькая, слабенькая девочка.

Петрок крутился рядом с матерью. Читати далі »: Люся. Борис Ганаго.

В лесу, высоко на круче, на открытом берегу моря стоял старый-престарый дуб, и было ему ровно триста шестьдесят пять лет, – срок немалый, ну а для дерева это все равно что для нас, людей, столько же суток. Мы бодрствуем днем, спим и видим сны ночью.

С деревом дело обстоит иначе: дерево бодрствует три времени года и засыпает только к зиме. Зима – время его сна, его ночь после долгого дня – весны, лета и осени.

В теплые летние дни вокруг его кроны плясали мухиподенки; они жили, порхали и были счастливы, а когда одно из этих крошечных созданий в тихом блаженстве опускалось отдохнуть на большой свежий лист, дуб всякий раз говорил:

– Бедняжка! Вся твоя жизнь – один-единственный день! Такая короткая… Как печально!

– Печально? – отвечала поденка. – О чем это ты? Кругом так светло, тепло и чудесно! Я так рада!

– Да ведь всего один день – и конец! Читати далі »: Последний сон старого дуба. Рождественская сказка.