Дитяча сторінка

Жили-были братья: Рот, Ухо, Нос и Глаз, а Голова была их старшим братом. Как-то Рот стал спрашивать у остальных, как они представляют жизнь, которая их окружает? Ухо сказало: «Жизнь – множество самых разных звуков, гармоничных и прекрасных, по этому для меня она – удивительная симфония!»

Нос поднял свой кончик кверху и с важностью произнес: «Никаких звуков вообще нет! Что такое звуки, если я их не чувствую? Вот запахи – это я ощущаю, они такие ароматные и чудесные и им конца нет, полагаю, что жизнь – это океан разнообразных запахов!»

Глаз решил вступить в разговор: «Простите, но я удивляюсь, глядя на вас! Ничего такого, о чем говорили уважаемые Ухо и Нос, быть не может! Жизнь – это радуга необыкновенных цветов и красок, словно огромная и красочная картина!» Рот слушал их рассуждения широко раскрывшись от внимания, а потом сказал: «А мне совсем ничего неизвестно из того, о чем вы все говорили! По-моему, жизнь – это то, от чего слюнки текут! Ее можно жевать и глотать и мне она как раз по зубам! Жизнь – это большое и вкусное блюдо – вот что это такое!»

В это время вмешалась Голова: «Ну-ка, спорщики, не мешайте мне как следует все обдумать! Мне кажется, что жизнь – это разнообразные мысли, которые живут у меня внутри. Их так много, что мне приходится все время, без всякой остановки, думать и думать! Поэтому, я очень устаю от этого. И другого я ничего, кроме своих мыслей, не знаю! Впрочем, лучше спросить у Сердца. Я думаю, что оно знает, что такое – жизнь!»

Они все вместе обратились к Сердцу, но Сердце молчало – ему некогда было говорить! Ведь оно постоянно работало, чтобы жили Голова, Рот, Ухо, Нос и Глаз.

Головой можно узнать, что такое Бог, но познать Самого Бога можно только сердцем:

Бога можно познать просто –
Главное, чтоб сердце было нужного роста.

isihazm.ru

И зачем бы, казалось, ей это: сама в большом доме живет, а Шарик в крошечной будке.

Но все дело было в том, что дом не ее, а конура – Шарикова!

И стала она хозяевам намурлыкивать, что мол, Шарик совсем стар да ленив стал, а еще добр не в меру, из-за чего чужие люди их двор проходным сделали!

Кончилось все это тем, что выгнали Шарика из будки. А на цепь вместо него Мурку посадили. Умные были хозяева. Поняли, что такая злая кошка лучше доброй собаки дом охранять будет. А Шарика, так уж и быть, в сени пустили – век доживать!

Ничего общего. Притча о добре и зле.

Был у гнева сын. Звали его – зло. Такой, что ему самому было с ним трудно. И решил он его женить на какой-нибудь добродетели.

Глядишь, немного смягчится, и ему на старости легче с ним будет! Похитил он радость и женил на ней свое зло.

Только недолгим был тот брак поневоле. Но осталось от него дитя – злорадство.

Да и правда, не йожет быть ничего общего у добра со злом. А если вдруг и случится, то добра от него не жди!

Притча о машине без водителя

Захотела машина сама без водителя ездить.
Взяла – да поехала!
Где захочет, проедет, что надумает – сделает. Не жизнь – одно удовольствие!
Только вдруг видит она – впереди пропасть. Такая, что упади в нее – колес не соберешь!
Ей бы на тормоз нажать, да разве без водителя это сделаешь?
Вспомнила машина про водителя и как загудит, что есть мочи!
Услышал это водитель, догнал своевольную машину, заскочил в кабину и затормозил перед самой пропастью.
А если бы не успел?..

Автор притч: Монах Варнава (Евгений Санин). Из книги: Маленькие притчи для детей и взрослых.

Рекомендуем очень хороший фильм для детей и для семейного просмотра

Вспомнили о фильме на 3rm.info

(Быль)

В одной стране был обычай отрубать руки всякому, кого уличат в краже. Попался раз в этом знатный вельможа, царский любимец. Не мог царь отступить от старинного обычая и велел наказать преступника.

Но вот, накануне казни, является во дворец маленькая девочка, дочь этого вельможи, и просит со слезами допустить ее к царю. Царедворцы исполнили ее просьбу. Девочка упала на колени перед грозным владыкой. “Великий государь, — сказала она в страхе, — отец мой присужден остаться без рук. Так вот, отрубите мои руки”.

У царя были свои дети, и ему понравилось, что маленькая девочка так любит отца. “Пусть будет так, как ты просишь, — сказал царь. — Но ты можешь отказаться от казни, хоть бы и в самую последнюю минуту”.

На другой день девочку повели на двор казни. Среди двора стояла обрызганная кровью плаха, а возле — палач с мечом. Побледнела девочка, смутилась на минуту… но скоро овладела собой, подошла к плахе и протянула свои ручонки. Палач крепко привязал ее руки к плахе ремнями. Девочка не проронила ни слова. Палач поднял меч, а она закрыла глаза... Меч сверкнул и опустился, не задев и края пальцев.

“Царь прощает отца твоего за любовь великую твою!” — объявил посланный от царя. Отворились двери тюрьмы: бежит к дочери отец, целует ее руки, слезами их обливает. На другой день царь объявил народу указ об отмене на веки жестокого обычая. А на дворе казни, по царскому приказу, поставили столб с мраморной доской, и на нем золотыми буквами написали, как дочь готова была отдать свою жизнь за жизнь отца; и в конце прибавили такие слова: “Счастливы отцы, у которых такие дети!”

В просторной горнице с высоким решетчатым окном, на широкой постели с шелковым пологом лежит больной боярин Дмитрий.

Вот уж три месяца злой недуг не оставляет боярина, все старания лекарей напрасны.

Князь Всеволод в тяжелом горе,— боярин Дмитрий, друг его детства, товарищ и первый советник. Лишиться Дмитрия князю кажется невыносимым горем.

Князь употребляет все усилия, чтобы спасти жизнь любимому другу, Недавно приехал в Киев знаменитый врач из Армении, князь позвал его к больному. Долго продолжался осмотр больного и, наконец, врач объявил свое решение: боярин должен умереть, ничто не может спасти его.

Уныние охватило князя Всеволода, тяжко было ему расставаться с Дмитрием!

Но больше всех страдала жена боярина Дмитрия, боярыня Евпраксия. Дни и ночи проводила она у изголовья больного, никому не доверяла ухода за ним, сама заботилась обо всем. Читати далі »: Да будет тебе по вере твоей!

Это произошло много лет тому назад. Было раннее летнее утро. Солнце едва взошло, но в Москве уже кипела жизнь. Узкие длинные московские улицы были полны народом. Лавки отворялись, рынки наполнялись покупателями, рабочие шли на работу, извозчики с маленькими тележками в одну лошадь сломя голову мчались по улицам. Всюду стоял шум, крик, гул.

По улице, ведшей к Чудову монастырю, медленно двигалось шествие. На санях (таков был тогда обычай) везли гробик трехлетнего ребенка. Убитые горем отец и мать с поникшими головами брели позади саней.

В монастыре уже шла Литургия, когда туда привезли останки младенца. Гробик внесли в церковь и поставили у раки, где почивают мощи святителя Алексея.

Служба продолжалась. Несчастная мать то усердно молилась Богу, то вдруг, охваченная сознанием тяжелой потери, начинала рыдать и со слезами биться о плиты церковного пола.

Ее сын, ее маленький Димитрий умер! Он не прибежит больше к ней, не станет ласкаться… Злая болезнь долго томила его, смерть отняла его у матери…

Рыдания матери заглушают собой пение церковного хора, невыносимое страдание слышится в воплях несчастной. Но вот силы покинули ее, и бедную без чувств выносят из храма.

Литургия окончилась. Храм опустел. Скоро начнется отпевание.

Страдалица-мать пришла в себя; едва передвигая ноги, она с мужем возвращается в храм. На пороге храма опять живее вспоминается ей образ умершего сына и слезы застилают ее глаза.

Но что это? Ей кажется… нет, она ясно видит… ее сын сидит на гробике и играет кистями, свешивающимися по сторонам раки святого.

— Мама, иди ко мне,— раздается голос ребенка.

Обезумевшая от радости мать бросилась к сыну, а он продолжал лепетать, показывая ручонкой на раку:

— Старец подошел отсюда ко мне… в золотой одежде… Он положил мне руку на голову… сказал: “Встань”… Я проснулся… и никого нет…

Тотчас весь монастырь узнал о чуде, и, вместо надгробных молитв, величественные, торжественные звуки песнопений благодарственного молебна огласили храм.